С миру по нитке

мы таганрог не отдадим

100 лет Мэрилин Монро



1 июня 2026 года — ровно сто лет со дня рождения Мэрилин Монро.
Не со дня смерти, не со дня выхода какого-то фильма.
Со дня рождения.
И весь мир это заметил — выставки, документальные фильмы, публикации.
Её фотографии висят на стенах студенческих общежитий в Токио и Бухаресте.
Её лицо смотрит с кружек в сувенирных лавках Рима и Буэнос-Айреса.
По данным Forbes, её имя до сих пор генерирует миллионы долларов в год —
спустя шестьдесят лет после смерти. Но вот чего почти никто не знает:
у этой женщины была маленькая электрическая духовка в гостиничном номере,
горсть сырой моркови на ужин и привычка жарить себе стейк самостоятельно —
без повара, без сервировки, в полном одиночестве.
Начнём сначала.
Сиротский приют. Конвейер. Камера
Норма Джин Мортенсон родилась в Лос-Анджелесе в 1926 году.
Мать — психически больна, отец — неизвестен.
До шестнадцати лет она сменила девять приёмных семей.
В одной из них ей не разрешали есть за общим столом.
В шестнадцать вышла замуж — не потому что влюбилась,
а потому что иначе снова пришлось бы идти в приют.

В 1944-м на авиационный завод, где она работала, пришёл военный фотограф.
Снимал работниц для армейского журнала.
Норма Джин просто стояла у конвейера — а он не мог отвести камеру.
Первые снимки вышли в 1945-м.
В 1946-м она подписала контракт с Fox — за 125 долларов в неделю.
В 1953-м весь мир смотрел на неё с экрана кинотеатра в платье с декольте до пупка.
За десять лет она снялась в двадцати девяти фильмах,
заработала Fox двести миллионов долларов и стала самой фотографируемой женщиной планеты.
По количеству снимков в архивах агентств у неё нет конкурентов среди актрис того времени.
Женщина, на которую оглядывался весь Голливуд
«Как выйти замуж за миллионера», «В джазе только девушки» —
каждый фильм собирал очереди у кинотеатров.
Письма приходили мешками.
Фотографы дежурили у подъезда.

Джо Ди Маджо — самый известный бейсболист Америки —
присылал ей цветы каждую неделю даже после развода.
До самой её смерти. Когда она умерла, он сказал только:
«Зачем теперь плакать? Этого она не увидит».
И замолчал на двадцать лет — не давал интервью, не говорил о ней публично.
Просто каждую неделю присылал цветы на могилу.
До конца своей жизни.
Артур Миллер написал для неё пьесу «После грехопадения» — уже после развода.
Там была героиня, которая всех изматывала своей неустроенностью и умирала молодой.
Монро пьесу прочитала.
Что она почувствовала — никто не спросил.

А ещё она дружила с Эллой Фицджеральд.
Когда один престижный голливудский клуб Mocambo отказал певице в выступлении из-за цвета кожи,
Монро позвонила владельцу и сказала прямо:
«Забронируйте ей сцену. Я буду сидеть в первом ряду каждый вечер — и пресса будет смотреть на нас обеих».
Владелец согласился на следующий день.
Элла Фицджеральд потом говорила, что именно это выступление сделало её звездой.
И что она никогда не забудет Мэрилин.
19 мая 1962 года Монро вышла на сцену перед тысячами людей и спела «Happy Birthday» президенту Кеннеди.
Голос — как выдох.
Платье расшито кристаллами так плотно, что она едва могла дышать.
Кеннеди потом сказал:
«Теперь я могу спокойно уйти на пенсию — после такого дня рождения».
Через три месяца Монро не стало.
Ей было тридцать шесть.
Богиня с морковкой в руке
В 1952 году журнал Pageant попросил Монро рассказать о своём рационе.
Редакция, судя по всему, ожидала услышать про устриц и завтраки в «Тиффани».
Вместо этого она спокойно рассказала вот что.

Каждое утро — стакан тёплого молока, ещё до того, как встать с кровати.
В жару она не грела молоко, а разбивала прямо в холодный стакан два сырых яйца,
взбивала вилкой и выпивала стоя перед зеркалом, пока красила губы.
Обед почти всегда пропускала.
Вечером заходила в супермаркет рядом с отелем и покупала кусок мяса —
стейк, бараньи отбивные, иногда печень.
Приносила в номер, включала маленькую электрическую духовку и жарила сама.
Никакого рум-сервиса.
Никакого повара.
Женщина, которой Хамфри Богарт целовал руку на вечеринках,
а Синатра присылал записки за кулисы — жарила себе стейк в гостиничном номере, сидя на краю кровати.

И почти каждый вечер рядом лежала горсть сырой моркови.
Она так любила этот овощ, что сама над собой смеялась:
«Я наполовину кролик». Иногда вместо моркови — артишоки, иногда оба сразу.
В 1950-х американские журналы печатали рецепты желе из консервированных фруктов
и советовали добавлять майонез буквально во всё.
На этом фоне её рацион — сырые яйца, мясо, овощи без термообработки — выглядел странно.
Сегодня это называется палео-диета, и за книги о ней платят по тридцать долларов.
Горячий шоколад и маленькая тайная радость
После занятий по актёрскому мастерству — она занималась у самого Ли Страсберга,
основателя метода, и относилась к этому серьёзнее, чем многие её коллеги к целой карьере —
Монро неизменно сворачивала в кафе-мороженое Wil Wright's на Беверли-Драйв.
Заказывала одно и то же: горячий шоколадный соус поверх двух шариков ванильного.
Садилась у окна и ела медленно. Хозяин заведения потом вспоминал,
что она всегда приходила одна и никогда не торопилась.

Сама она объясняла это без всякого смущения:
«Я уверена, что не могла бы позволить себе это удовольствие,
если бы мой обычный рацион не состоял почти полностью из белка».
Ещё она любила рисовый пудинг.
И спагетти — особенно те, что подавали в Dominick's в Западном Голливуде.
Именно за тарелкой спагетти в кабинке The Rainbow Bar & Grill прошло её первое свидание с Джо Ди Маджо.
Неплохое начало для романа, о котором до сих пор снимают фильмы.
Она умела готовить. И никто об этом не говорил
После её смерти в руки исследователей попали личные кулинарные книги Монро —
с пометками на полях, закладками и собственными рецептами.
Она готовила говядину по-бургундски, суп из мозговых костей, солонину с капустой.
За двадцать лет до того, как костный бульон стал модным, она варила его у себя дома.

Её авторский рецепт начинки для индейки насчитывал восемнадцать ингредиентов —
яйца, пармезан, изюм, куриная печень, пряности.
Выход — двадцать чашек.
Это индейка человек на пятнадцать.
Она жила одна.
И да — она ела хот-доги. Без булочки, прямо с лотка.
Есть фотография 1957 года:
Монро и Артур Миллер на улице в Нью-Йорке, оба жуют сосиски и смеются.
Самый живой снимок из всех, что она оставила после себя.
«Я просыпаюсь с бокалом шампанского»
Шампанское — это отдельная история.
Монро пила его искренне, без позы и без повода.
Любимые марки — Dom Pérignon и Piper-Heidsieck.
Первое она заказывала ящиками:
чеки, найденные после её смерти, показывают,
что за два месяца до гибели она купила целый кейс Dom Pérignon Prestige Cuvée.
Фотограф Берт Стерн, снимавший её для Vogue в 1962-м —
в том, что стало последним фотосетом в её жизни —
заранее поставил на лёд бутылку Dom Pérignon 1953 года.
Просто чтобы она расслабилась. Он знал, что делал.

Piper-Heidsieck она, по легенде, пила прямо с утра.
Приписываемая ей фраза звучит так:
«Я начинаю каждый день со стакана Piper-Heidsieck — он согревает моё тело».
Её любовь к шампанскому была настолько известна,
что в нью-йоркском отеле Waldorf Astoria придумали коктейль в её честь:
шампанское, яблочный бренди и гренадин.
Красный цвет — под цвет её знаменитой помады.
А однажды она приняла ванну из 350 бутылок шампанского.
Просто потому что захотела.

Легенда и классик режиссуры Говорухин:
"Я с брезгливостью отношусь к Одессе и одесситам."



Ах Одесса, была жемчужина у моря!
Убрали памятник Владимира Высоцкого у киностудии.
Если рисуют свастику, то обязательно на еврейских могилах,
на памятниках в местах массовых расстрелов и сожжений времен ВОВ.
На монументе Пушкина постоянно рисуют всякую х%ню, даже пытались
повесить.Россия такого не прощает!
В чём же памятники, так провинились,
что их постоянно оскверняют ? Только потому, что сами же
жители Одессы русскому поэту и поставили?

С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ АДЕКСАНДР СЕРГЕЕВИЧ
От Стаса Садальского

Однажды Андрей с Людмилой были в Америке, и она
в шутку спросила: "Где мой миллион алых роз?".



Безумно разозлила брехня в сегодняшней передаче
"Малахов". Дескать песня про миллион роз он
посвятил жене Зое. Враньё!! Эта песня была адресована
Людмиле Максаковой, кстати он много очень
много -стихов посвятил, считал Люду своей музой.

Именно Максакова вдохновила знаменитого
поэта-"шестидесятника" на создание песни
про актрису которая любила цветы.
Люда Максакова, героиня прекрасной легенды, вдохновившей,
Андрея Вознесенского. К слову Пугачева самую свою
знаменитую песню терпеть не могла.

Может, поэтому величайшая певица так не любила эту композицию?
На репетициях она ругалась с Вознесенским: текст ей не подходил,
музыка казалась примитивной.Тем не менее, пластинка оказалась
самой продаваемой из всех записанных Аллой.

К концу 1983 года тираж "Миллиона роз"
достиг 6 000 000 экземпляров. А Пугачева по-прежнему
продолжала выключать приемник, когда слышала
её по радио: "Я упиралась рогом на "миллион роз".
Как я ее не любила! Чем больше я её не любила,
тем популярнее она становилась".

И ещё один неизвестный факт…Однажды Андрей с Людмилой были
в Америке, и она в шутку спросила: "Где мой миллион алых роз?".
- Тогда он завалил весь ее огромный номер в гостинице...
апельсинами! Цветов не нашлось.
От Стаса Садальского

Это были...



Сeйчас, говорят, много всяких жyликов развелось.
Типа звонят они кому попало и говорят:
«Мама, это я, твой сын! Я попал в бeду, в аварию, мне срочно нужны деньги!»
Но вот сижу я как-то в воскресенье, оладьи замешиваю, сериал смотрю и, вдруг, мне звонок с неизвестного номера.
Я говорю:
— Аллo?
И мне кто-то говорит:
— Мама? Мама, это я, твой сын! Мама, я попал в беду!
— Ошибаешься, дорогой, — говорю я.
В беду попала я, потому что у нас горячую воду отключили.
Опять из чайника придётся мыться.
Мне только на грyдь четыре чайника надо кипятить, да ещё на зaдницу восемь.
— Мама, я попал в aвaрию! – говорит сын.
В серьёзное ДTП!
Теперь я должен много дeнег.
— Авaрия - это плохо, — говорю я.
Голову не рacшиб? Приложи что-нибудь холодное.
— Нет, я жив, — говорит сын.
Но мне надо дeнег. Срочно!
— И где ты в aварию попал? – говорю я.
Опять быстро гнал, что ли?
— Да! – говорит сын.
Я очень быстро гнал и врезался в машину пoлкoвника ФCБ!
Теперь я кругом ему должен, мама!
— Всё-таки рано мы тебе велосипед купили, — говорю я.
Пoлкoвник-то хоть цел?
Как он из себя? Высокий, красивый?
Слышу, сын уже нервничает почему-то.
— Мама, не время для шуток!
Я испортил машину пoлкoвнику, на меня заводят yгoловное дело.
— Это eрyнда, — говорю я.
На твоего папу три yгoлoвных дела заводили, а толку?
Как был дyрaком – так и остался.
Раз ты жив – приходи оладьи есть.
И пoлкoвника с собой веди, я люблю высоких мужиков.
— Мама, — орёт сын.
– Ты не понимаешь! Мне срочно надо денег!
— Ты просто не знаешь, как срочно МНЕ надо денег, — говорю я.
– У пoлкoвников машин много, а у меня вон белые туфли каши просят.
— Мама! – твердит сын.
– Хватит шутить, у меня проблемы!
Срочно переведи мне денег!
— И сколько тебе надо? – говорю я.
— Все надо, все сколько есть!
Я даже оладьи мешать перестала.
— Как это всё? – говорю.
– Нет, дорогой, на те шестьсот рyблей в серванте даже не надейся.
Я их Нине Егоровне за тапочки должна.
В трубке пауза и тишина.
Потом кто-то говорит:
— Бля, угораздило на каких-то нищeбрoдов налететь…
Тут вместо сына появляется в трубке другой голос.
— Женщина! – говорит он.
– Я oпeрaтивный yпoлнoмoченный тыр-мыр-быров!
Ваш сын попал в ДTП и сидит под cлeдствием.
Помочь ему можно только одним способом.
— Помогите, конечно, — говорю я.
– Отберите у него велик, пока ездить не научится.
— Причём тут велик? – злится oпер.
– Он нанёс ущерб товарищу пoлкoвнику, ему надо срочно загладить вину.
— Пoлкoвник у вас какой-то чухан, — говорю я.
– В него на велике врезались, а он уже расплакался.
— Значит, не дадите дeнег? – говорит опер.
– Как вы не понимаете, вашего сына же теперь посадят!
— А он и так давно сидит, — говорю я.
– Только почему-то на моей шее. Пусть для разнообразия посидит на гоcyдарственной.
— Эх, вы! – говорит опер.
– Сердца у вас нет! Какая вы ему после этого мама?
Тут у меня в мозгу что-то щёлкнуло, я даже задумалась.
— Слушайте, а откуда у меня вообще взялся сын? — говорю.
– Я вспомнила, у меня же две дочери!
— В рот компот, — говорит опер.
– Дyрдом какой-то. Сама не помнит, сколько у неё детей.
— Просто я сначала подумала, что у меня сын от первого мужа Федьки, — говорю я.
– Но ведь если бы у меня был сын от Федьки, он бы мне сказал об этом, правда?
— Кошмар, как с вами всё запущено, девушка, — говорит опер.
– Вы сама в ДTП случайно в детстве не попадали?
Приложите к голове что-нибудь холодное.
— Спасибо за совет, — говорю я.
– А когда у нас горячую воду дадут, вы не знаете?
— Ну тебя! – сказал oпeр.
— Уже не поймёшь, кто кого разводит!
И трубку бросил.
Странный звонок какой-то.
Сейчас мне говорят, что это были жyлики.
А мне показалось – просто не туда попали…