Наши любимые стихи - III

Друзья, в этой теме пишем стихи любимых авторов.

Если автор неизвестен - ничего страшного.
Стихи должны греть душу, а не вызывать ненужные споры.просьба посты оставлять без иллюстраций !

Предыдущая тема.

Когда душа твоя устанет быть душой,
Став безразличной к горести чужой,
И майский лес с его теплом и сыростью
Уже не поразит своей неповторимостью,
Когда к тому ж тебя покинет юмор,
А стыд и гордость стерпят чью-то ложь,-
То это означает, что ты умер…
Хотя ты будешь думать,что живешь.

неизвестный автор

Когда плачут глаза, видят все...
Когда плачет душа, это тайна...
Только слёзы душевные те,
Кто - то всё же заметит случайно...
Отражаются болью в глазах,
На лице белым мрамором стынут...
Горьким вкусом на сжатых губах,
Затаятся, души не покинув...
Не умеет лукавить душа,
На притворство она не способна...
Но опять на крутых виражах,
Кто - то раны наносит ей злобно...
И попав в чей - то гневный капкан,
Зарыдает душа, тяжелея...
Потому, что из всех страшных ран,
Нет душевных страданий больнее...
И когда безысходности след,
Болью душу насквозь прорезает,
Вновь, укутавшись в старенький плед,
Тихо плачет душа, замерзая...

из сети

Я – первый снег, но в середине мая…
Я – жаркий зной, но в ночь на Рождество…
Чем больше бьют, тем я сильней живая…
Я есть у всех, но нет ни у кого.

Мне сложно жить сегодня, в веке этом,
Ведь я привыкла жить, но в веке том.
И я зимой в душе таскаю лето.
Улыбка на губах, а в горле ком…

И я смеюсь, шучу и зажигаю.
Чем боль сильней, тем громче хохот мой…
Когда меня толкают, я взлетаю,
Ведь ангел за моей стоит спиной.

Я не люблю навязчивых советов,
Особенно от тех, кто сломлен сам.
Мой ангел не седой, а просто светлый.
Он пробуждает веру в чудеса.

И часто говорит, что поседеет
От бесконечных выходок моих.
То тихо что-то шепчет, то потеет,
И тащит крест тяжёлый за двоих…

А я смотрю, как лужи дождевые
В себя впитали неба полотно
И отражают звёзды, как живые…
А ангел всё воюет с сединой…

Когда меня проблемы вызывают
На пару слов пойти, поговорить,
Мой ангел за спиною завывает
И просит у прохожих подкурить.

И если я слезами умываюсь –
То просто нет воды, а мне нужна…
На ангела смотрю и восхищаюсь,
Ему идёт безумно седина!

© Copyright: Ирина Самарина-Лабиринт, 2019

Не люблю феврали. Их внезапную боль и угрозы.
У меня не февраль, а предмарт – новый месяц зимы.
Он лелеет весну даже в минус двенадцать мороза.
Он надежду даёт на прекрасное завтра взаймы.

Мой волшебный предмарт отметает отчаянья льдины.
Он не рушит мечты, собирает осколки души.
В уголках снежных губ видно трещинки – то не морщины,
Он улыбки дарил всем, кому разонравилось жить...

Мой предмарт из добра, сострадания, лёгкого снега.
Он людей поведёт от зимы к хулиганке-весне.
И подруга-бессонница ходит к нему за ночлегом,
Чтоб тревоги укрыл светлой нежностью плюшевый снег...

Мой крылатый предмарт, что уносит подальше печали.
И даёт обещанье, что мы доживём до мимоз...
Не люблю феврали. Мне они нелюбимыми стали.
А предмарт – он другой, не проливший отчаянных слёз.

Без надежды нельзя... А уныние – сердца заноза.
Мне не нужно побед и исправленных бедами карт.
Я весны аромат ощущаю сквозь боль и морозы.
И о мире поёт мой тюльпаново-снежный предмарт.

© Copyright: Ирина Самарина-Лабиринт, 2023

Мгновение тишины...

Сомкните плотнее веки
И не открывайте век,
Прислушайтесь и ответьте:
Который сегодня век?
В сошедшей с ума Вселенной,
Как в кухне среди корыт,
Нам душно от дикселендов,
Парламентов и коррид.

Мы все не желаем верить,
Что в мире истреблена
Угодная сердцу ересь
По имени "тишина".
Нас тянет в глухие скверы -
Подальше от площадей,
Очищенных от скверны,
Машин и очередей.

Быть может, вот этот гравий,
Скамеечка и жасмин –
Последняя из гарантий
Хоть как-то улучшить мир.
Неужто же наши боги
Не властны и не вольны
Потребовать от эпохи
Мгновения тишины,

Коротенького, как выстрел,
Пронзительного, как крик...
И сколько б забытых истин
Открылось бы в этот миг,
И сколько бы дам прекрасных
Не переродилось в дур,
И сколько бы пуль напрасных
Не вылетело из дул,

И сколько б "наполеонов"
Замешкалось крикнуть "Пли!",
И сколько бы опаленных
Не рухнуло в ковыли,
И сколько бы наглых пешек
Не выбилось из хвоста,
И сколько бы наших певчих
Сумело дожить до ста!

Консилиумы напрасны...
Дискуссии не нужны...
Всего и делов-то, братцы, -
Мгновение тишины...

Леонид Филатов

Иван Бунин
Вечер
О счастье мы всегда лишь вспоминаем.
А счастье всюду. Может быть, оно —
Вот этот сад осенний за сараем
И чистый воздух, льющийся в окно.
В бездонном небе легким белым краем
Встает, сияет облако. Давно
Слежу за ним… Мы мало видим, знаем,
А счастье только знающим дано.
Окно открыто. Пискнула и села
На подоконник птичка. И от книг
Усталый взгляд я отвожу на миг.
День вечереет, небо опустело.
Гул молотилки слышен на гумне…
Я вижу, слышу, счастлив. Все во мне.

Крещенская ночь
Темный ельник снегами, как мехом,
Опушили седые морозы,
В блестках инея, точно в алмазах,
Задремали, склонившись, березы.
Неподвижно застыли их ветки,
И меж ними на снежное лоно,
Точно сквозь серебро кружевное,
Полный месяц глядит с небосклона.
Высоко он поднялся над лесом,
В ярком свете своем цепенея,
И причудливо стелются тени,
На снегу под ветвями чернея.
Замело чащи леса метелью, —
Только льются следы и дорожки.
Убегая меж сосен и елок,
Меж березок до ветхой сторожки.
Убаюкала вьюга седая
Дикой песнею лес опустелый,
И заснул он, засыпанный вьюгой,
Весь сквозной, неподвижный и белый.
Спят таинственно стройные чащи,
Спят, одетые снегом глубоким,
И поляны, и луг, и овраги,
Где когда-то шумели потоки.
Тишина, — даже ветка не хрустнет!
А, быть может, за этим оврагом
Пробирается волк по сугробам
Осторожным и вкрадчивым шагом.
Тишина, — а, быть может, он близко…
И стою я, исполнен тревоги,
И гляжу напряженно на чащи,
На следы и кусты вдоль дороги,
В дальних чащах, где ветви и тени
В лунном свете узоры сплетают,
Все мне чудится что-то живое,
Все как будто зверьки пробегают.
Огонек из лесной караулки
Осторожно и робко мерцает,
Точно он притаился под лесом
И чего-то в тиши поджидает.
Бриллиантом лучистым и ярким,
То зеленым, то синим играя,
На востоке, у трона господня,
Тихо блещет звезда, как живая.
А над лесом все выше и выше
Всходит месяц, — и в дивном покое
Замирает морозная полночь
Я хрустальное царство лесное! Иван Бунин.

Эдуард Асадов
Дорожите счастьем
Дорожите счастьем, дорожите!
Замечайте, радуйтесь, берите
Радуги, рассветы, звезды глаз —
Это все для вас, для вас, для вас.
Услыхали трепетное слово —
Радуйтесь. Не требуйте второго.
Не гоните время. Ни к чему.
Радуйтесь вот этому, ему!
Сколько песне суждено продлиться?
Все ли в мире может повториться?
Лист в ручье, снегирь, над кручей вяз…
Разве будет это тыщу раз!
На бульваре освещают вечер
Тополей пылающие свечи.
Радуйтесь, не портите ничем
Ни надежды, ни любви, ни встречи!
Лупит гром из поднебесной пушки.
Дождик, дождь! На лужицах веснушки!
Крутит, пляшет, бьет по мостовой
Крупный дождь, в орех величиной!
Если это чудо пропустить,
Как тогда уж и на свете жить?!
Все, что мимо сердца пролетело,
Ни за что потом не возвратить!
Хворь и ссоры временно отставьте,
Вы их все для старости оставьте
Постарайтесь, чтобы хоть сейчас
Эта «прелесть» миновала вас.
Пусть бормочут скептики до смерти.
Вы им, желчным скептикам, не верьте —
Радости ни дома, ни в пути
Злым глазам, хоть лопнуть, — не найти!
А для очень, очень добрых глаз
Нет ни склок, ни зависти, ни муки.
Радость к вам сама протянет руки,
Если сердце светлое у вас.
Красоту увидеть в некрасивом,
Разглядеть в ручьях разливы рек!
Кто умеет в буднях быть счастливым,
Тот и впрямь счастливый человек!
И поют дороги и мосты,
Краски леса и ветра событий,
Звезды, птицы, реки и цветы:
Дорожите счастьем, дорожите!

Я говорю вам: научитесь ждать!
Ещё не всё! Всему дано продлиться!
Безмерных продолжений благодать
не зря вам обещает бред провидца:
возобновит движение рука,
затеявшая добрый жест привета,
и мысль, невнятно тлевшая века,
всё ж вычислит простую суть предмета,
смех округлит улыбку слабых уст,
отчаянье взлелеет тень надежды,
и бесполезной выгоды искусств
возжаждет одичалый ум невежды...
Лишь истина окажется права,
в сердцах людей взойдёт её свеченье,
и обретут воскресшие слова
поступков драгоценное значенье.

© Б. Ахмадулина

За окном — Рига в снежной глазури,
Старый город затих под луной.
вы в уютной, домашней лазури
Пьете свой чай с рижской булкой хмельной.
На плечах — мягкий плед из шерсти,
В кружке теплится пряный бальзам.
В этот вечер, лишенный корысти,
Снег пушистый летит а может и нет . Может там за окно- Вецрига в снежной глазури,
Шпиль собора затих под луной.
Вместо шумной и ветреной бури —
Лишь кофейни уют за спиной.
кто то из вашей родни вдыхает морозный и чистый
Воздух Юрмалы, пахнущий льдом.
Снег ложится каймой серебристой
На сосновый, заснеженный дом.
В чашке греется капля бальзама,
Вьется легкий дымок над столом.
В этом вечере — тихая драма:
Мир укрыт белоснежным крылом.
На спицах вьётся нить из мягкой шерсти,
Узор «Аусеклис» ляжет в полотно.
В тиши кофейни или в старом поместье
Зима рисует знаки на окно.
На блюдце — пипаркукас пряный запах,
Там перец с мёдом в танце замерли.
А ель в своих тяжёлых белых лапах
Хранит покой заснеженной земли.
Пусть вечер пахнет морем и янтарем,
Что волны выбросят на берег в Саулкрасты.
Я в этом кадре — в старом календарном —
Где мир сияет чисто и контрастно. Сгустился сумрак над седой Даугавой,
И тени предков встали у реки.
В морозном небе, над пустой заставой,
Зажглись Лиелвардских поясов знаки.
В камине пляшет дух — весёлый, рыжий,
В углах таится шёпот старых рун.
Здесь каждый камень в старой, сонной Риге —
Забытых мифов молчаливый опекун.
Я в зеркало взгляну — там отблеск странный:
То ль свет свечи, то ль северный прибой.
А за окном, в метели первозданной,
Проходит Лачплесис незримою тропой.