Стихотворение настроения! Продолжение 2

В этой теме постим любимые стихи, при желании с картинками.

Бродский Иосиф

Лети отсюда, белый мотылек..



Лети отсюда, белый мотылек.
Я жизнь тебе оставил. Это почесть
и знак того, что путь твой недалек.
Лети быстрей. О ветре позабочусь.
Еще я сам дохну тебе вослед.
Несись быстрей над голыми садами.
Вперед, родной. Последний мой совет:
Будь осторожен там, над проводами.
Что ж, я тебе препоручил не весть,
а некую настойчивую грезу;
должно быть, ты одно из тех существ,
мелькавших на полях метемпсихоза.
Смотри ж, не попади под колесо
и птиц минуй движением обманным.
И нарисуй пред ней мое лицо
в пустом кафе. И в воздухе туманном.

1960

Иосиф Бродский

Шесть лет спустя

Так долго вместе прожили, что вновь
второе января пришлось на вторник,
что удивленно поднятая бровь,
как со стекла автомобиля – дворник,
с лица сгоняла смутную печаль,
незамутненной оставляя даль.

Так долго вместе прожили, что снег
коль выпадал, то думалось – навеки,
что, дабы не зажмуривать ей век,
я прикрывал ладонью их, и веки,
не веря, что их пробуют спасти,
метались там, как бабочки в горсти.

Так чужды были всякой новизне,
что тесные объятия во сне
бесчестили любой психоанализ;
что губы, припадавшие к плечу,
с моими, задувавшими свечу,
не видя дел иных, соединялись.

Так долго вместе прожили, что роз
семейство на обшарпанных обоях
сменилось целой рощею берез,
и деньги появились у обоих,
и тридцать дней над морем, языкат,
грозил пожаром Турции закат.

Так долго вместе прожили без книг,
без мебели, без утвари на старом
диванчике, что – прежде, чем возник,–
был треугольник перпендикуляром,
восставленным знакомыми стоймя
над слившимися точками двумя.

Так долго вместе прожили мы с ней,
что сделали из собственных теней
мы дверь себе – работаешь ли, спишь ли,
но створки не распахивались врозь,
и мы прошли их, видимо, насквозь
и черным ходом в будущее вышли.

1968

Николай Варнавский

НА ГРАНИ

Мне кажется, что я шагнул куда-то,
И мир иной раскрылся предо мной.
И словно на границе рая с адом
Парю я над незримою стеной.

В который раз душа моя блуждает
По обоюдным остриям меча.
Она то солнцем ясным воссияет,
То замерцает бледно, как свеча…

Трепещет жизнь моя, как лист осенний:
Вот-вот сорвусь! и унесет меня,
Кружить по звёздам и планетам древним,
В душе надежду и любовь храня…

И утомлённый длительным скитаньем,
Я попаду в страну волшебных снов!
Где буду жить в своих воспоминаньях,
И мотыльком порхать среди цветов…

И снова, с лучезарною звездою
Сольюсь как прежде, и в последний раз!
Я обрету блаженный миг покоя,
Который станет вечностью для нас…

1996 г.

Каждому веку нужен родной язык,
каждому сердцу, дереву и ножу
нужен родной язык чистоты слезы -
так я скажу и слово свое сдержу.

Так я скажу и молча, босой, пройду
неплодородной, облачною страной,
чтобы вменить в вину своему труду
ставший громоздким камнем язык родной.

С улицы инвалид ухом к стеклу приник.
Всякому горлу больно, всякий слезится глаз,
если ветшает век, и его родник
пересыхает, не утешая нас.

Камни сотрут подошву, молодость отберут,
чтоб из воды поющий тростник возрос,
чтобы под старость мог оправдать свой труд
неутолимым кружевом камнетес.

Что ж - отдирая корку со сжатых губ,
превозмогая ложь, и в ушах нарыв,
каждому небу - если уж век не люб -
проговорись, забытое повторив

на языке родном, потому что вновь
в каждом живом предутренний сон глубок,
чтобы сливались ненависть и любовь
в узком твоем зрачке в золотой клубок.

Бахыт Кенжеев

Ирина Самарина-Лабиринт




Учитесь жизнь свою благодарить


Желаю всем добра и мыслей светлых…
Пускай обиды прошлые уйдут…
От них вы избавляйтесь незаметно…
Простить и отпустить – нелёгкий труд…


Но каждым утром рано на рассвете
Попробуйте кого-нибудь простить…
За то, что солнце в небе ярко светит,
Начните жизнь свою благодарить…


Она ведь посылает вам уроки,
Чтоб стали вы отзывчивей, мудрей…
А слышит лишь обидные упрёки,
То денег нет, то верных нет друзей…


Вы жизнь свою за всё благодарите…
За то, что вы не знаете войны,
За то, что у компьютера сидите…
За то, что вы кому-нибудь нужны…


За то, что есть у вас семья и дети,
А если нет, просите у неё!!!
Она ведь не глуха и вам ответит,
Прощая вас за прежнее нытьё…


Хотите быть богатыми? Мечтайте!
К вам деньги будут сами приходить…
Хотите быть счастливыми? Дерзайте!
Учитесь доверять, прощать, любить…


Представьте жизнь свою без опасений,
Без страхов, без упрёков и обид…
Освободитесь от пустых сомнений,
Увидите, что к счастью путь открыт…


Оставьте ваше прошлое в покое!
Оно ушло, обратно не вернуть…
Задумайтесь сегодня над судьбою
И начертите в мыслях светлый путь…


Весь мир под одного не перестроить,
Но можно перестроить мир внутри…
И лучше доверять, чем вечно спорить…
И лучше отыскать, чем не найти…


Вам жизнь даёт бесценные советы…
Того, что есть, могло бы и не быть…
Представили? За каждый лучик света
Учитесь жизнь свою благодарить…

Ольга Берггольц Блокадная ласточка





Весной сорок второго года
множество ленинградцев
носило на груди жетон —
ласточку с письмом в клюве.


Сквозь года, и радость, и невзгоды
вечно будет мне сиять одна —
та весна сорок второго года,
в осажденном городе весна.


Маленькую ласточку из жести
я носила на груди сама.
Это было знаком доброй вести,
это означало: «Жду письма».


Этот знак придумала блокада.
Знали мы, что только самолет,
только птица к нам, до Ленинграда,
с милой-милой родины дойдет.


… Сколько писем с той поры мне было.
Отчего же кажется самой,
что доныне я не получила
самое желанное письмо?!


Чтобы к жизни, вставшей за словами,
к правде, влитой в каждую строку,
совестью припасть бы, как устами
в раскаленный полдень — к роднику.


Кто не написал его? Не выслал?
Счастье ли? Победа ли? Беда?
Или друг, который не отыскан
и не узнан мною навсегда?


Или где-нибудь доныне бродит
то письмо, желанное, как свет?
Ищет адрес мой и не находит
и, томясь, тоскует: где ж ответ?


Или близок день, и непременно
в час большой душевной тишины
я приму неслыханной, нетленной
весть, идущую еще с войны…


О, найди меня, гори со мною,
ты, давно обещанная мне
всем, что было, — даже той смешною
ласточкой, в осаде, на войне…


1945

* * *

В деревне Бог живет не по углам,
как думают насмешники, а всюду.
Он освящает кровлю и посуду
и честно двери делит пополам.

В деревне он — в избытке. В чугуне
он варит по субботам чечевицу,
приплясывает сонно на огне,
подмигивает мне, как очевидцу.

Он изгороди ставит. Выдает
девицу за лесничего. И в шутку
устраивает вечный недолет
объездчику, стреляющему в утку.

Возможность же все это наблюдать,
к осеннему прислушиваясь свисту,
единственная, в общем, благодать,
доступная в деревне атеисту.

Иосиф Бродский, 1964.