🐈 Дни домашних животных и зверей

8 августа Международный день кошки . Мягкий праздник . Пушистый хвост, четыре лапы, И ушки чуткие торчком. Они приходят в мир без шляпы, Но согревают каждый дом. Мурлычет тихо на подушке Любимый маленький комок. И греет лапками макушку, И лижет нос, как ветерок. Сегодня праздник самой милой, Усатой, ласковой души. Пусть будет жизнь её счастливой, В уюте, нежности, тиши.
Кошачий день .Сверкнут в темноте изумруды-глаза, И грация хищника в каждом движении. Их против шерсти погладить нельзя, Они принимают лишь восхищение. С Днём кошек поздравить сегодня спешу, Всех тех, у кого дома царит уют. Я корм самый вкусный в миску положу, Пусть котики радостно песни поют.
Хранители уюта. Свернулся клубочком пушистый хранитель, Забыл про заботы, про мышек и птиц. Он дома хозяин, он наш повелитель, Не знающий рамок и чётких границ. Спасибо за мягкость, за тихое «мяу», За то, что умеешь печаль забирать. Тебя с твоим днём от души поздравляю, И обещаю всегда баловать. ну вот что то сложилось и получилось .

Волк, полуночный тать,
Схватил козленочка. «Не смей его терзать, —
Воскликнул Лев, — пусти!» И Волк ему послушен.
Подлец всегда свиреп; герой великодушен.

Иван Дмитриев 1826 год

Два льва соседи

Два льва, соседи меж собой,
Пошли друг на друга войной,
За что, про что — никто не знает;
Так им хотелось, говорят.
А сверх того, когда лишь только захотят,—
Как у людских царей, случается, бывает, —
Найдут причину не одну,
Чтоб завести войну.

Львы эти только в том от них отменны были,
Когда войну они друг другу объявили,
Что мира вечного трактат,
Который иногда не служит ни недели,
Нарушить нужды не имели,—
Как у людских царей бывает, говорят,—
Затем что не в обыкновеньи
У львов такие сочиненьи.

Итак, один из этих львов
Другого полонил и область, и скотов.
Привычка и предубежденье
Свое имеют рассужденье:
Хотя, как слышал я о том,
Житье зверям за этим львом
Противу прежнего ничем не хуже стало
(Не знаю, каково прошедшее бывало).

Однако каждый зверь всё тайным был врагом,
И только на уме держали,
Как это им начать,
Чтоб им опять за старым, быть.
Как в свете всё идет своею чередою, —
Оправясь, старый лев о том стал помышлять
Войною возвратить, что потерял войною.
Лишь только случай изменить.

Льву звери новому сыскали,
Другого случая не ждали:
Ягнята, так сказать, волками даже стали.
Какую ж пользу лев тот прежний получил,
Что на другого льва войною он ходил?
Родных своих зверей, воюя, потерял,
А этих для себя не впрок завоевал.

Вот какова война: родное потеряй,
А что завоевал, своим не называй.

Иван Хемницер 1772 год

Шелест странствий



Художник-анималист Вадим Солодкий родился в 1968 году в Саратове.
Выпускник Саратовского Государственного Технического Университета
имени Ю. А. Гагарина. Факультет урбанистики, архитектуры и строительства, кафедра "Архитектура".
Художник любит путешествовать, увлекается рыбалкой, и еще он заядлый собачник.
Автор большого количества невероятно трогательных картин про собак, красочных календарей и открыток.
Акварельные работы Вадима уютные, душевные, искренние.

Собаки просто поражают
Своим спокойным умным взглядом.
Они такое будто знают,
Что люди не предполагают,
Хотя по жизни ходят рядом.

Знакомых встретив на прогуле,
Собака рвётся к ним с приветом,
Но радость выразит так бурно,
Что человеку станет дурно,
Испуганностью псу ответит.

В собачьем мире свой закон,
Свои манеры и привычки.
Кто не собачник, тот частично
Боится дружбы необычной,
Собак не понимает он.

Обмен на любовь. Второй шанс взрослой собаки.

В то утро я пришел в приют с совершенно конкретной целью. Я хотел щенка. Чистый лист. Никакого багажа, никакого тяжелого прошлого, никаких шрамов на сердце. Я целенаправленно шел мимо вольеров со взрослыми собаками, стараясь не смотреть в их умоляющие глаза. Но вдруг я замер.

Вольер 58. Огромный пес с массивной головой и суровым видом — из тех, кого большинство людей обходят стороной не задумываясь. Граф не лаял. Не бросался на сетку. Увидев меня, он побежал вглубь вольера, схватил что-то в зубы и вернулся. Это был старый плюшевый енот. Грязный, пожеванный, чудом держащийся в одном куске. Пес осторожно просунул игрушку сквозь прутья. Его хвост вилял так сильно, что дрожало все тело. Он издал тихий, робкий, но полный надежды писк, не отрывая от меня взгляда. Я спросил девушку-волонтера: «Он хочет, чтобы я бросил игрушку?». Она грустно покачала головой. «Нет. Он предлагает вам обмен».

Оказалось, что его семья просто оставила его здесь. И этот енот был единственной вещью, которая у него осталась. С тех пор каждый раз, когда кто-то останавливался у его вольера, Граф предлагал свой единственный лучик света. Он искренне верил, что если отдаст самое дорогое, что у него есть, этого будет достаточно, чтобы купить себе дом.

В этот самый момент мимо прошла семья с двумя малышами. Граф весь просиял. Он еще сильнее прижал енота к сетке, словно умолял: «Пожалуйста, я хороший, у меня есть чем заплатить». Но мать оттащила детей. «Нет, милый, этот страшный. Пойдем посмотрим лабрадоров». И они ушли. Граф не залаял. Не заскулил. Он просто выронил енота на холодный бетон, положил на него свою тяжелую голову и тяжело вздохнул. Он отдал всё, и этого оказалось недостаточно.

Именно в ту секунду я понял, что больше не хочу чистый лист. Я хотел сердце, которое знает, что значит быть выбранным. Я опустился на колени перед 58-м вольером. «Я принимаю сделку, приятель», — сказал я. Я даже не пошел смотреть на щенков. Когда дверцу открыли, он не выскочил наружу. Он бережно взял своего енота, посмотрел на меня и замер в ожидании. Я пристегнул поводок и прошептал: «Пошли домой».

Прошло три года. Граф, бывший узник 58-го вольера, теперь спит на моем самом дорогом одеяле. Сорок килограммов чистой любви. У него есть целая корзина новых, дорогих игрушек, но они ему не интересны. Каждую ночь он всё так же засыпает в обнимку с тем потрепанным енотом. Но теперь есть одно отличие: он больше никому не предлагает его в обмен на любовь. Он спокойно кладет на него голову, зная, что ему больше никогда не придется торговаться за то, чтобы остаться. Он дал мне порванную игрушку. А я получил лучшего друга в своей жизни. Это был лучший обмен в моей жизни.Если вы тоже верите, что взрослые собаки заслуживают второго шанса, подарите его.

Потому что иногда спасаем не мы. Спасают нас!

Из сети

Николай Агнивцев

Собачий вальс

Длинна как мост, черна как вакса,
Идёт, покачиваясь, такса…
За ней шагает, хмур и строг,
Законный муж её – бульдог.

Но вот, пронзенный в грудь с налета,
Стрелой собачьего Эрота,
Вдруг загорелся, словно кокс,
От страсти к таксе встречный фокс.

И был скандал (ах, знать должны вы,
Бульдоги дьявольски ревнивы).
И молвил встречный пудель: «Так-с,
Не соблазняй семейных такс».

И, получив на сердце кляксу,
Фокс так запомнил эти таксу,
Что даже на таксомотор
Смотреть не мог он с этих пор.
1921