Прикольные раcсказы

Знакомые улетали в отпуск и оставили ключи от дачи. Ну, там шашлыка если захочется на природе, или грядки прополоть с овощами разными полезными. Да мало ли, для чего еще могут понадобиться ключи от чужой дачи?
В этот раз ключи понадобились именно для «прополоть». Поскольку все посеяно-посажено и необходимо периодически лелеять насаждения посредством выдирания незапланированных вредных травинок и окапывания кустиков.
Уезжая, они предупредили, дескать там скотина живет одна, иногда в гости приходит, вы уж его не обижайте. Покормите если чо. И на этой загадочной ноте отбыли на далекие Гавайи.
Я поначалу удивился столь странным отношениям с соседом. Если он скотина, то на кой мы должны его кормить? Хотя, зная добрый нрав друзей, вполне мог допустить что они подкармливали кого то там. Времена, знаете ли такие. Может он и скотина, а человек хороший?
В общем нам, что полить-прополоть, что полить-прополить-скотину покормить, один фиг. Надо, значит покормим. Может он там типа сторожа?
В первый же вечер пришел скотина. После звонка на далекие Гавайи с уточнениями и описанием объекта, мы удостоверились, что скотина, тот самый. Точнее правильно сказать – Скотина. Потому, что «Скотина», это было его имя.
Скотина пришел ровно в восемь, оглядел участок и присев в углу засвистел печальную песню. Песню обманутого и разочарованного в этой жизни существа. Именно после этого мы позвонили и уточнили что оно такое.
Скотиной оказался бурундук, который регулярно приходил к ним на участок и унылым посвистыванием требовал пожрать.
На вопрос, а кто же маленького бурундука назвал таким громким и мужественным именем, знакомые смущенно переглядывались и лепетали что то, типа, он сам так представился.
Как бы то ни было, а Скотина каждый день приходил к ним и пытался высвистеть еду. Прям как бродячий музыкант, поющий за пропитание.
Я до этого, конечно видел бурундуков в лесу, и мультики с их участим тоже. Но вот так, когда из леса выходит бурундук по имени Скотина, приходит к тебе и поет лично для тебя, тут я даже и историй таких не слышал. Может, как в том анекдоте, он получил указание, что «В виду того, что белочек на всех не хватает, теперь твоя очередь идти к людям»?
В первый вечер мы от щедрот своих навалили ему около крыльца гору семечек. Скотина, увидя кучу, резко подавился нотами и стал судорожно укладывать в рот семена подсолнечника, стараясь соблюдать минимальный коэффициент разрыхления во рту.
Как показал опыт, для него не существовало понятие «большая куча семечек» Любую кучу он телепортировал куда то в течение, максимум, десяти минут. За очередной порцией он возвращался со впалыми, как у узника книги «Эффективная диета», щеками, но через минуту судорожной работы лапок, щеки его приобретали форму, которой позавидовала бы и Саманта Фокс.
Скотина не боялся ничего и никого. Боялся он только одной вещи, кто семечки когда-нибудь закончатся и тогда пропадет смысл жизни. И поэтому Скотина не позволял им долго залеживаться у крыльца.
… Что бы телефоны не мешали, мы их складывали кучкой на столе стоявшем на улице. Всегда рядом и слышно, если кто позвонит.
… Как обычно, вечером, проявляя чудеса пунктуальности, около крыльца появился Скотина. Брезгливо пошкрябав лапкой деревянный настил перед крыльцом он зачем то понюхал свой палец и сосредоточенно глядя в даль уселся на задницу. Настроение у него в этот вечер было сугубо лирическим и пробежав глазами невидимые ноты, Скотина взял самую верхнюю и жалобно засвистел свою «Песнь голода».
В это время зазвонил телефон лежащий на улице. Я в это время сидел в доме, смотрел телек и позывные Скотины не слышал. Зато услышал телефон.
В это время супруга, которая слышала и Скотину и телефон, решила, что бурундук существо приоритетное, а на звонок и я могу ответить. С этими, в общем то справедливыми мыслями она высыпала горку семечек перед Скотиной. Наглый менестрель тут же заткнулся и захапал первый транш из кучи. Но в рот положить не успел. Только он открыл свое бездонное забрало как на крыльце показался я и не тратя времени на перебирания ногами по ступенькам, прямо с крыльца сиганул вниз. Подо мной еще плавно проплывали все пять ступенек, как я почувствовал, что воздух как то стал гуще и предчувствие чего то необычного охватило меня со страшной силой.
Скотину тоже охватило предчувствие необычного. Но только спустя пару секунд. За это время моя туша с грохотом приземлилась на доску, где на другом ее конце мохнатое дарование готовилось вкушать заслуженные лавры.
Эффект качелей был поразительным. Скотина, все так же с открытым ртом и с полными, как бабка на базаре, лапами семечек, напрочь игнорируя силу притяжения, стремительно взмыл ввысь строго вертикально и с грустным свистом скрылся в низкой облачности.
Я еще как то мельком отметил, странное дело, бурундуки что то разлетались нынче, к дождю должно быть.
… Земля торжественно встречала своего сына секунд через несколько. Где он был все это время и что видел, никто так и не узнал. Но судя по расширенным глазам и распушенному и без того не маленькому хвосту видел он много и страшное. Приземлившись на мягкую землю он как диверсант десантированный в тыл врага, беззвучным комком меха сквозанул под крыльцо и исчез.
А перед крыльцом осталась лежать непочатая кучка семечек, как бы символизируя, сколь недолговечно бывает искусство.
- Он больше не придет – мнение было единодушным. И никто бы не пришел после несанкционированного посещения стратосферы!
Стало почему то грустно. Я присел около кучки семечек. Нет, он точно не придет. Автоматически я выцепил глазом крупную семечку на вершине кучки, захватил ее пальцами и громко хрустнул.
Из под крыльца раздался негодующий свист. Там, растопырив лапы, как борцы сумо перед схваткой, стоял покачиваясь Скотина и смотрел на меня злобными, черными глазками. Хрен тебе, а не мои семечки! - говорили его глаза. И еще многое чего я прочитал в них о себе.
И я до сих пор удивляюсь, откуда бурундуки знают такие слова?!

© Сергей Кобах

Как испечь булку. 6+



На кухне у нас работает телевизор, в нём — кулинарный канал.
Показывают, как печь булку. Сыплют, понимаешь ли, муку, вбивают в неё, я извиняюсь конечно же, яйца.
Соль опять же добавляют, сливочным маслом оперируют весьма разнузданно и неосмотрительно.
В углу экрана периодически всплывает предостерегающий кружочек с надписью 6+,
весьма конкретно обозначающий возрастное ограничение данного представления.
И я вот представил...
Вбегает такой на кухню неуправляемый и оголтелый (а они все такие в этом возрасте) пятилетка.
И с разбегу — хлоп глазищами в экран!
А там муку просеивают, скалку достают, замешивают самым наглым образом.
А ему всего пять, он ко всему этому абсолютно морально не готов!
Он, возможно, думал, что хлеб аист приносит или в капусте его находят.
Или вовсе ещё об этой гадости не задумывался, ему же пять всего!
А тут такое! Это же травма на всю жизнь. В пять лет увидел как яйца в муку вбивают и всё!
Пропала юная душа.
Вот что из него потом, после такого зрелища вырастет?
И взрослые, конечно, начнут ему безуспешно врать, сообщая,
что дядя просто играет с мукой, боролись они с ней так, что всё это не по-настоящему,
и что давай-ка, Павлик, сходим мы с тобой в выходные в парк,
и хорошенько поедим там мороженного и сладкой ватки,
но Павлик то уже совершенно не тот, что был ещё минуту назад!
Вы понимаете? Нет уже прежнего Павлуши,
сгинул под толщей телевизионной похабщины!
Захлебнулся грязным потоком недопустимой информации и был им же унесён в проклятые дали!
Теперь Павлу жить с этой чудовищной информацией и каждую ночь оставаться с ней один на один.
И одному Богу известно, чем это всё обернётся, куда вырулит!
Возможно он начнёт тайком трогать булки в хлебном отделе,
или есть дарницкий за гаражами, в компании таких же пропащих, из неблагополучных семей.
Станет нервным, плаксивым и скрытным.
От него постоянно будет пахнуть хлебом, а в карманах его — будут хлебные крошки.
Или найдёт он в интернете грязные ролики,
в которых горячие усачи и знойные молодухи разудало раскатывают бездрожжевое и показывают,
как у них поднимается опара, и будет неумело
катать воображаемой скалкой по столу да подпылять, чтоб не прилипало.
И покатится паренёк по наклонной, посыпятся двойки
и приводы в детскую комнату милиции сами собой возникнут в биографии.
Родителей затаскают, у бабушки инфаркт,
а там и первая дорожка мелко толчёного в пыль сухарика не за горами?!
Ужас же! Потеряли мальчонку!
Показали запретное, раньше положенного срока — и привет!
Повредился психикой малолетка...
Видимо так рассуждают люди, с
тавящие предупреждающий кружочек 6+ в кулинарной передаче.

Слова, которые когда-то были фамилиями



Есть слова, которые мы часто употребляем,
но при этом совершенно не помним, что когда-то они были еще и чьими-то именами.
Хулиган

это фамилия ирландской семьи, отличавшейся очень буйным нравом.
Главным был молодой Патрик Хулиган,
фамилия которого то и дело мелькала в полицейских отчетах и газетных хрониках.
Шовинизм
происходит от имени наполеоновского солдата Николя Шовена,
который особенно рьяно служил Наполеону и Франции
и имел привычку выражать свой патриотизм и исключительность своей страны
в пафосных простонародных речах.
Саксофон.
Адольф Сакс представил свое изобретение как «мундштучный офиклеид».
Этот инструмент назвал саксофоном друг изобретателя композитор Гектор Берлиоз в статье,
посвященной изобретению, и слово тут же стало популярным.
Сэндвич.
Джон Монтегю IV граф Сэндвич занимался подготовкой кругосветной экспедиции Джеймса Кука, и,
так как ему некогда было отвлекаться на еду, он придумал простой и удобный сэндвич.
Бойкот.
Британец Чарльз Бойкот работал управляющим у одного землевладельца в Ирландии.
Однажды работники устроили забастовку и стали игнорировать англичанина.
А благодаря британской прессе, освещавшей эти события, фамилия Бойкот стала именем нарицательным.
Джакузи.
Итальянец Кандидо Якуцци (Jacuzzi) изобрел джакузи
(джакузи — неправильное «американское» произношение этой итальянской фамилии,
которое, однако, прочно укоренилось во многих языках мира).
Оливье.
Повар Люсьен Оливье известен как создатель рецепта знаменитого салата, оставшегося тайной,
которую Оливье так и не разгласил до самой смерти.
Бефстроганов.
Французский повар графа Александра Григорьевича Строганова изобрел это блюдо.
На французский манер оно звучит как bœuf Stroganoff, то есть «говядина по-строгановски».
Лодырь.
Немецкий врач Христиан Иванович Лодер открыл Заведение искусственных минеральных вод,
в котором пациентам советовал быструю ходьбу в течение трех часов.
Простой люд, глядя на эту суету, придумал выражение «лодыря гонять».
Шарлатан.
Слово шарлатан по легенде произошло от имени французского врача Шарля Латена.
Он проводил бессмысленные операции, обещая полное выздоровление, и, получив деньги, скрывался.
А несчастным пациентам становилось только хуже.
Галиматья.
Французский лекарь Галли Матье верил в целительную силу смеха.
Он лечил пациентов хохотом, для чего смешил их анекдотами и разной галиматьей.
Пасквиль.
В Риме жил один острый на язык гражданин по фамилии Пасквино.
Народ его очень любил.
Однажды недалеко от дома Пасквино установили статую, которую в народе назвали в его честь.
Римляне по ночам стали обклеивать статую листовками, в которых язвительно высказывались о своих правителях.
Июль и август.
Июль назван в честь Юлия Цезаря.
Август — в честь римского императора Октавиана Августа.
Меценат.
Первого из известных истории меценатов звали Гай Цильний Меценат.
Силуэт.
Этьен де Силуэт был контролером финансов во Франции,
но после неудачной попытки провести реформу был вынужден покинуть свой пост.
Тогда он изобрел новый метод развлечения — обводить тень человека на стене.
Эта идея так понравилась его гостям, что слава Силуэта разнеслась по всей Европе.
Мансарда.
Архитектор Франсуа Мансар впервые использовал подкровельное чердачное пространство для жилых и хозяйственных целей.
С тех пор чердачный этаж под скатной крутой крышей носит название мансарда.
Кардиган.
Генерал Джеймс Томас Браднелл, седьмой глава графства Кардиган, изобрел этот предмет гардероба.

Было дело...



Вечор уехал в деревню, зашел за сигаретами в сельпо.
А там, возле кассы - победа человечности над звериным оскалом капитализма:
ишь набрал, бурчит кассирша на мужичка с двумя нарядными бутылками водки.
Куда тебе две?
Ты жене уже подарок купил?
У ей скоро именины!
Мужичок ушел, но тут же вернулся обратно:
с вызовом в глазах, и в руках - еще одной бутылкой.
- Господи, - думаю, - Как же мы все отвратительно похожи:
я ведь тоже никогда не помню ни про каких любимых женщин, не то, чтоб по именинам, а в принципе, вообще.
Потому что, если вдруг вспомнить, то обязательно придется брать еще.
И еще.
На автобусной остановке видел девочку-весну, и это единственное ее, весны, проявление.
Все смуро, серо, безжизненно.
А эта, яркая, залезла в телефон так, что торчат лишь стройные, бесконечные, что твои холостяцкие вечера, ноги.
Но, приехал автобус, залихватски распоясался во все двери и c жадным чавканьем запахнулся обратно.
Весна закончилась.
Зыбкие очертания дороги потерялись в темноте: наступил на луну,
та обиженно холодно и колко захлюпала в ботинках.
- Валяешься сначала, где попало, а потом я тебе виноват? - говорю ей.
Хотя, с другой стороны, понимаю. На небе, поди, страшно: все глазеют.
Черные дыры, белые карлики, протуберанцы.
Куда спокойней и проще отлеживаться в лужах, а потом ныкаться по чужим ботинкам.
Остановился.
Задрал голову - темно, не видать ни зги, нет ни звездочки, - опустил голову.
Переставшая хлюпать луна сконфуженно и виновато зарябила в следующей луже.

претензЫи

— Спать пора.
Почему ты еще не ложишься?
Хватит там щелкать, спать пора.
Что ты там делаешь, дай я посмотрю.
Фу, ерунда какая.
Пойдем уже отсюда, сколько можно, только тебя жду.
Такая большая, а бестолковая.
— Впусти меня! Сейчас же открой дверь и впусти меня!
Там льется вода, я слышу, мне страшно, открой!
С тобой все в порядке?
Зачем ты туда полезла?
Фу, мокро.
Выпусти меня, мне тут не нравится.
— Что ты меня толкаешь?
Неужели нельзя меня не беспокоить?
Нет, простыня холодная, а плед теплый, я хочу лежать на пледе.
Нет, я хочу!
Не толкайся!
Сейчас совсем уйду!
Что?
Сначала тут посижу, а потом уйду!
— Как маленькая, честное слово.
Ну в чем ты опять извозилась?
Фу, как пахнет.
Лежи смирно, я тебя умою.
Фу, невкусно.
Какой еще крем?
Зачем ты все время на себя что-то мажешь?
Лежи смирно.
Ну хотя бы так.
— Подвинься, я лягу.
Еще подвинься.
Теперь ясно, куда девается в доме вся еда.
Ты еще куда лезешь?
Тут мое место!
И там мое!
Сейчас я тут полежу, а потом там лягу.
Ушел отсюда!
Быстро!
Там можно.
Стой!
А ты чем пахнешь?
Не дергай на меня хвостом.
Лежи смирно, я тебя умою.
— Все, я буду спать.
Руку не убирай, я на нее голову положу.
И эту не убирай.
И живот мне погладь.
И спину.
Не трогай хвост!
Такая большая, а бестолковая.
Спи, я мурчать буду, а ты спи.
Что бы ты без меня делала.
И не вертись, а то уйду!

СТРАШНЕ СКАЗКИ ДЛЯ ЖЕНЩИНОВ И ИМ СОЧУВСТВУЮЩИХ

Снилось женщине по весне странное, архаичное. Будто встал перед ней холодильник на одно колено, протянул кольцо краковской и сказал приятным таким мягким баритоном, от которого сразу начинаешь вспоминать красивые на тебе трусы сегодня и побриты ли ноги.
- Ой люли, люли, женщина! Раскрасавица да умница. Выходи за меня. Всё равно ты постоянно в меня лазишь, почитай дупло свила во мне.

Остолбенела женщина от такого поворотика событий, даже забыла где в женщине звук включается. Стоит и молчит.

А холодильник тем временем хоба ей фату из занавески на башку:
- Будем жить в радости и горести. Будешь ты мыть меня по субботам, а по средам приносить срамной этот гусечник посевной, руколу-пердуколу твою.
- Минуточку! - говорит женщина. - У меня кажется помутнение рассудка. Мне надо охладиться.

Засунула женщина башку в холодильник, глядит, а там по полкам зелень лежит, перцы разноцветные и капуста.
- А где вино? Чебуреки где? - спрашивает женщина.
- Это зожный сон. - человеческим голосом отвечает ей паук Анастасия Гаврилна, висящая красиво сбоку на холодильнике для декора.
- А кольцо из краковской тогда откуда?
- Она всегда тебе снится, её отсюда не вытравить.
- Так. Без меня давайте. Мне замуж нельзя, я там не умею ничего. - твёрдым как пармезан голосом сказала женщина и стала хлопать себя по лицу ладошками. Чтоб значит проснуться и для профилактики брылей.
- Ах, так? - обиделся холодильник. - Значит ты не меня любишь, а то что во мне?! Так не доставайся же ты никому!

Схватил женщину и запихал в морозилку. Ручки-ножки у женщины похолодели, глазоньки прекрасные внутрь закатились. Стала женщина синяя-пресиняя.
И поет ей в ухо тоненьким голосом замороженная горошинка, десять веков в морозилке лежащая:

- Как из маминой из спальни! Кривоногий и хромой!!!
- Спасите! - заорала женщина и проснулась.
Оказывается это одеяло с неё во сне сползло.

А от руки так подозрительно краковской пахнет. И холодильник на кухне мордой в стенку стоит. Обиделся.
(в этом месте у всех отрастают седые корни на пять сантиметров)

©️Зоя Арефьева

Друг попал...





Позвонил Мартынов.
Из травматологии.
В клубе анонимной пьяни проникся симпатией к двум выздоравливающим
и поехал с ними встречать трезвые рассветы на водоем.
Там впервые увидел бобра, решил прыгнуть за ним с лодки, запнулся о весло -
лодыжечный перелом со смещением.
Попросил привезти сигарет и мороженого.
Вечером я был у него в палате, привез чайник и книгу.
- Что это?
- Джером. Клапка. Джером. «Трое в лодке». Не считая...
- А без сарказма было никак?
Я, когда лежал на операционном столе, многое передумал.
- Что «маленький шаг человека, громадный прыжок человечества»?
- Нет в тебе сострадания, упырь.
Кстати, аппендицит еще обнаружили в критической фазе,
в скорой по дороге сюда прихватило. Комбо.
Пока стабилизировали, скоро переведут в хирургию.
Так вот, лежу в операционной и думаю.
Мыслить, кстати, голым и трезвым необычно:
я, зачатый в поле после сельской дискотеки, пришел в мир,
чтобы умереть из-за любопытства не к самопознанию,
обожравшись каких-нибудь кастанедовских кактусов,
а гоняя грызуна по водоему.
Причем, я даже не знал, что делать с этим бобром после поимки.
- Ну, раньше ты и чертей гонял в горячке.
Тоже без дальнейших четких планов на них.
- Книгу забери, тут освещение хреновое для чтива.
Тут ущербные такие истории врут, что моя жизнь в сравнении - детская диарея.
- Почему «ущербные»?
- А кто они еще?
Иваныч, который с гипсовым воротником на шее и фингалами, выхватил на охоте:
что-то увидел, приложил к глазам бинокль и окликнул товарища, несущего бревно на плече.
Тот развернулся и древом в аккурат по биноклю.
Коля рыжий после вахты домой зашел, жена на радостях с разбегу решила наскочить и запнулась о кота.
Не удержал.
Она переднюю зубатку ему лбом вынесла и позвоночнику пздц.
Жена, кстати, здесь же, на лбу швы и рука пополам.
Аркаша только без истории, тупо выпал по пьяни из гамака.
Каждый здесь - анекдот, только я рассказывать смешно не умею.
Я уже открыто ржал, не обращая внимание на больничные условности.
- Мартынов, пиши!
Заведи паблик и пиши!
Ты ж даже не представляешь, какой ты уматный пассажир!
Однажды, резавший тебя врач, как Чехов, уйдет в писаки и выложит у себя на странице true story типа:
«Будучи студентом, упражнялся я в N-ском морге на одном туловище, которое нырнуло за бобром,
а по дороге в больницу выпило воды, поперхнулось и кончилось от приступа острого аппендицита.
Как говорится: «и жил грешно и умер смешно», а ты ему в комментариях:
«Лажа.
Несуразная, как и твой докторский почерк.
Я живой.
Наличие в повествовании бобра подтверждаю,
но исключительно как деталь.
История имела замысел и героев, о чем вы можете прочесть у меня на странице».
И вся аудитория - твоя, поверь.
Хотя бы и из жалости.

Еду я как-то на своем велосипеде, никого не трогаю. Правила соблюдаю, полметра от бордюра не отъезжала.

И тут мужик - на огромном дорогом драндулете зажимает меня в самый бордюр, и еще что-то возмущенно кричит из окна.

- Уважаемый, - говорю ему, - не хочется тебя так называть, но я женщина приличная и тех слов, что ты мне сказал, перевода не знаю. Хотя и догадываюсь. У меня к тебе лишь один вопрос - тебя мама учила в детстве, что женщин обижать нельзя?

По ответу поняла, что не учила. Решила объяснить.

- Любая женщина, которую ты обидел, может оказаться ведьмой. Понятно?

Становится понятно, что ему ничего в жизни не понятно

- Ну, смотри, - вздыхаю я, - ученье, как говорится, свет. А неученье - три дня в обнимку с унитазом.

И уехала красиво в закат.

Через неделю еду опять красиво, никого не трогаю. Вдруг слышу - бежит кто-то. Пыхтит, догоняет. Оборачиваюсь - тот самый мужик.

И морда у него взволнованная и странно-вежливая.

- Уважаемая, - говорит. (Ого и слова такие знает, откуда поднабрался), - простите меня, пожалуйста. Я, давеча, так был непростительно груб с вами, что сейчас искренне сожалею об этом.

Смотрю на него, на его исхудавшее с прозеленью лицо и осторожно спрашиваю:

- Что, так плохо было?

Он судорожно кивает.

- Три дня, - говорит, - из туалета не вылазил. Все осознал!

А ведь я ничегошеньки для этого не делала! Метлой клянусь!

- Ладно, - отвечаю, - прощаю, наверное

И только опять собиралась уехать в закат, как он спрашивает:

- А можно я вам что-то куплю в подарок? Конфет шоколадных?

- Конфеты я люблю, - отвечаю. - Особенно, маслины. Если их хорошим коньяком запивать

Мужик метнулся к ближайшему магазину с прытью влюбленного, которому дама сердца сказала да. Я даже отъехать далеко не успела, как он меня догнал.

- Вот, от чистого сердца! И не таите на меня зла!

И пакет протягивает. А в нем все, что полагается для празднования Хэллоуина - и коньяк, и шоколад, и даже маслины.

- Спасибо, - отвечаю, - полетела я, то есть поехала дальше. А то девочки меня заждались уже. И запомните - никогда не обижайте женщину!

А то, вдруг, за нее вступится вся Лысая Гора!

© Ирина Подгурская

Сексуальная жизнь котэ...



Сексуальная жизнь обрушилась на Гарика мгновенно,
как только он учуял первую в своей жизни кошку.
До этого он мирно пролеживал меха на диванах, гонял мячик и драл занавески.
Наибольшим гедонистическим удовольствием в его счастливом существовании, была свежая рыба,
за которую он и до сих пор готов оттоптать ноги кому угодно.
В то лето состоялось обычное переселение семейства на дачу, на причал в Черноморке.
Выезжали в три приема: сначала ехали телевизор, микроволновка и посуда;
потом носильные вещи, книги и компьютер, последними люди и животное.
Для животного, которое было на тот момент у нас одно,
была куплена удобная переноска, кота со скандалом в нее вселили и тронулись в путь.

В дороге обнаружилось, что Гарик не хочет.
Ни ехать, ни переноску, ни помолчать, ни подождать до туалета, и сразу же об этом дал понять.
Для начала он закричал, громко и не своим голосом.
Ко мне, стоящей во дворе с корзинкой, начали сбегаться все окрестные коты.
Я напоминала памятник Пушкину с голубями у подножия.
Коты требовательно мяукали, а черный демон из переноски выл, как сирена в Продиджи.
В машине Гарик немедленно сходил по большому.
В самом начале полуторачасового пути, не стал ждать.
И по салону поплыл густой запах переработанного утреннего корма.
Окна пришлось раскрыть и выключить кондиционер.
При этом, выть демон не перестал, музыку сделали погромче, но это кота не отвлекло и не заглушило.
Набитая людьми и вещами машина, с ревущими динамиками и орущим котом, открытыми окнами,
из которых высовывались головы людей, думаю, производила в пробках впечатление.

По прибытию, первым делом мы побежали мыть демона.
Это стало доброй традицией на долгие годы - при переезде первым в дом вносится измазанный в говне кот,
а потом уже все остальное.
Ни увещевания, ни поглаживания, ни успокоительные, не действуют на этого истерика.
Медвежья болезнь преследует Гарика с малолетства.
На даче, отдышавшись от купания и придя в себя после долгого ора,
Гарюсик узрел с балкона кошку и пропал.
Спавшие до этого момента зоны в его мозгу активировались и дитё попросилось на травку.
Но злые хозяева не пускали, и тогда Гарик решил уйти сам.
Он сиганул со второго этажа навстречу счастью половой жизни и растворился в дебрях кооператива.

Причал, поглотивший в ночи половозрелого кота, выплюнул его через три дня утром,
шатающегося от голода и опьяненного сексуальной победой, в репейниках и блохах.
Прежнего пугливого истерика не стало, перед нами стоял грозный еб@ка.
Он сделал всех, он доказал всему причалу, всем трем кастрированным котам, что он тут главный.
Он стал уходить из дома каждую ночь и возвращался лишь под утро, чтобы поесть и покакать.
Это добро он улице не доверял, все нес в дом, хотя мы надеялись, что сэкономим на песке для кошачьего туалета.

Звуки его зазывных песен неслись с крыши соседнего дома,
и в конце-концов напомнили кастрированным собратьям, для чего они были рождены.
Соседские коты заволновались и соседи пошли к нам с просьбами урезонить певца сексуальной свободы.
Все, что мы могли, это выплеснуть на него с балкона воды.
Этот метод ненадолго успокаивал Гарика и на балконе поселилось дежурное ведро.
Ночи проходили через одну с одинаковым сценарием - крик, плеск, тишина.
Так прошло три месяца, кот возмужал и развил значительные мышцы в холке, что впрочем,
не помешало ему обгадиться на обратной дороге, но сделал он это уже зло и мстительно,
ставя вонючую точку в приключениях этого лета.