Сало...
В одну из рабочих поездок по Европе меня поселили в номер с женщиной.
Назовём её, ну допустим, Алевтина Петровна.
Мне тогда было двадцать три, ей — сильно за шестьдесят пять.
Проблемой это не стало.
Обладая любопытством и дружелюбием щенка, я умела найти общий язык практически с кем угодно.
Оказалось, сын подарил ей эту поездку — умничка какой!
И денег с собой тоже дал «шоб не голодала».
Но в вопросах пропитания на капиталистических территориях женщина сильно за шестьдесят пять
понимает гораздо лучше собственного сына и «не учите её жить».
Поэтому полчемодана были забиты консервами, печеньем и... салом!!!
Экономная Алевтина Петровна игнорировала мои приглашения сходить поужинать
и вечер за вечером мстила Евросоюзу и сокращала свои стратегические запасы.
Каждый раз она предлагала мне угоститься её фирменным салом.
Я же не воспринимала сало как продукт,
который можно употреблять без применения внешнего насилия, морщила нос
и уходила тратить командировочные сто пятьдесят долларов на богаческий кофе и сосиски с горчицей.
В один из вечеров я застала процесс распаковки чемодана-самобранки.
И сала в частности!!!...
Алевтина Петровна пошуршала обёртками
и извлекла на свет божий нечто янтарное, полупрозрачное, нежнейшее, с мясными прожилками
и совершенно неприличным запахом чесночка и травок.
Голова закружилась.
Рот наполнился слюной.
Где-то заплакал диетолог...
Дальнейшее помню плохо.
Очнулась с лоснящейся рожей, вся в чесночном угаре.
Хлебосольная Алевтина Петровна, подбоченясь, победно смотрела на мою тушку,
сраженную салом, словно только что обратила язычника в истинную веру.
И презрительно цыкала зубом на ихний капитализьм.
Настало время "алаверды"!
Я уговорила Алевтину Петровну хотя бы разочек сходить в капиталистический рэсторан.
Выбрала приличный — чешский, имени бравого солдата Швейка.
Чтобы не травмировать человека экзотикой, заказала нам пасту. Вкусно, привычно, недорого.
Официант вынес тарелки размером с канализационные люки.
Степень щедрости ресторатора, поделённая на мой всегда приличный аппетит,
всё равно давала остаток в виде четверти порции, оставшейся на тарелке.
А вот Алевтина Петровна в математику и дроби не вдавалась.
Она методично уничтожила свой макаронный Эверест,
аккуратно кусочком хлеба собрала соус до последней молекулы и уставилась в мою тарелку.
— Ты что, не будешь доедать?
С ума, чтоль, сошла?
И бодро всосала мои спагетти.
В отель мы вернулись ну очень сытые. Алевтина Петровна открыла чемодан.
Долго смотрела в его недра.
Осознавала что-то важное.
Возможно даже государственное.
Потом тяжело вздохнула, зашелестела фольгой и подмигнула мне:
— Ужин без сала — деньги на ветер.
Дальнейшее помню плохо…