Сексуальная жизнь котэ...
Сексуальная жизнь обрушилась на Гарика мгновенно,
как только он учуял первую в своей жизни кошку.
До этого он мирно пролеживал меха на диванах, гонял мячик и драл занавески.
Наибольшим гедонистическим удовольствием в его счастливом существовании, была свежая рыба,
за которую он и до сих пор готов оттоптать ноги кому угодно.
В то лето состоялось обычное переселение семейства на дачу, на причал в Черноморке.
Выезжали в три приема: сначала ехали телевизор, микроволновка и посуда;
потом носильные вещи, книги и компьютер, последними люди и животное.
Для животного, которое было на тот момент у нас одно,
была куплена удобная переноска, кота со скандалом в нее вселили и тронулись в путь.
В дороге обнаружилось, что Гарик не хочет.
Ни ехать, ни переноску, ни помолчать, ни подождать до туалета, и сразу же об этом дал понять.
Для начала он закричал, громко и не своим голосом.
Ко мне, стоящей во дворе с корзинкой, начали сбегаться все окрестные коты.
Я напоминала памятник Пушкину с голубями у подножия.
Коты требовательно мяукали, а черный демон из переноски выл, как сирена в Продиджи.
В машине Гарик немедленно сходил по большому.
В самом начале полуторачасового пути, не стал ждать.
И по салону поплыл густой запах переработанного утреннего корма.
Окна пришлось раскрыть и выключить кондиционер.
При этом, выть демон не перестал, музыку сделали погромче, но это кота не отвлекло и не заглушило.
Набитая людьми и вещами машина, с ревущими динамиками и орущим котом, открытыми окнами,
из которых высовывались головы людей, думаю, производила в пробках впечатление.
По прибытию, первым делом мы побежали мыть демона.
Это стало доброй традицией на долгие годы - при переезде первым в дом вносится измазанный в говне кот,
а потом уже все остальное.
Ни увещевания, ни поглаживания, ни успокоительные, не действуют на этого истерика.
Медвежья болезнь преследует Гарика с малолетства.
На даче, отдышавшись от купания и придя в себя после долгого ора,
Гарюсик узрел с балкона кошку и пропал.
Спавшие до этого момента зоны в его мозгу активировались и дитё попросилось на травку.
Но злые хозяева не пускали, и тогда Гарик решил уйти сам.
Он сиганул со второго этажа навстречу счастью половой жизни и растворился в дебрях кооператива.
Причал, поглотивший в ночи половозрелого кота, выплюнул его через три дня утром,
шатающегося от голода и опьяненного сексуальной победой, в репейниках и блохах.
Прежнего пугливого истерика не стало, перед нами стоял грозный еб@ка.
Он сделал всех, он доказал всему причалу, всем трем кастрированным котам, что он тут главный.
Он стал уходить из дома каждую ночь и возвращался лишь под утро, чтобы поесть и покакать.
Это добро он улице не доверял, все нес в дом, хотя мы надеялись, что сэкономим на песке для кошачьего туалета.
Звуки его зазывных песен неслись с крыши соседнего дома,
и в конце-концов напомнили кастрированным собратьям, для чего они были рождены.
Соседские коты заволновались и соседи пошли к нам с просьбами урезонить певца сексуальной свободы.
Все, что мы могли, это выплеснуть на него с балкона воды.
Этот метод ненадолго успокаивал Гарика и на балконе поселилось дежурное ведро.
Ночи проходили через одну с одинаковым сценарием - крик, плеск, тишина.
Так прошло три месяца, кот возмужал и развил значительные мышцы в холке, что впрочем,
не помешало ему обгадиться на обратной дороге, но сделал он это уже зло и мстительно,
ставя вонючую точку в приключениях этого лета.