Такая фигня, малята...
Нет, люди не умеют так молчать.
В их тишине – обида или злоба.
А он умеет просто рядом спать,
И греть меня до самого озноба.
Он смотрит так, как будто знает всё,
Что прячется за слабою улыбкой.
Мой самый мудрый, ласковый судья,
Прощающий мне каждую ошибку.
Нет, люди не умеют так лечить.
Им нужно знать причину и детали.
А он придет на грудь ко мне мурчать,
Когда все доктора руками размахали.
Он – мой барометр душевной суеты,
Мой личный страж от мыслей негативных.
Он требует не много – лишь еды,
И чтоб не трогали в моментах медитативных.
Мы с ним встречаем сумерки в окне,
Он щурит глаз на отблески заката.
И кажется, что в этой тишине
Мудрее никого и быть не надо.
Нет, люди не умеют так прощать.
Они запомнят каждое словечко.
А я его могу и отругать,
Но он в ответ лишь прыгнет на крылечко.
И ластится, и трется о ладонь,
Снимая с плеч невидимую ношу.
Он мой негромкий, бархатный огонь,
Мой самый деликатный и хороший.
И пусть подрал диван и сбросил со стола
Фарфоровую чашку прошлой ночью...
Но сколько он душевного тепла
Принес в мой мир, разодранный на клочья.
И я вдыхаю этот пряный мех,
И глажу шелковую спину...
Он просто любит. Молча. Лучше всех.
И никогда меня он не покинет.