|
За окном — Рига в снежной глазури,
Старый город затих под луной.
вы в уютной, домашней лазури
Пьете свой чай с рижской булкой хмельной.
На плечах — мягкий плед из шерсти,
В кружке теплится пряный бальзам.
В этот вечер, лишенный корысти,
Снег пушистый летит а может и нет . Может там за окно- Вецрига в снежной глазури,
Шпиль собора затих под луной.
Вместо шумной и ветреной бури —
Лишь кофейни уют за спиной.
кто то из вашей родни вдыхает морозный и чистый
Воздух Юрмалы, пахнущий льдом.
Снег ложится каймой серебристой
На сосновый, заснеженный дом.
В чашке греется капля бальзама,
Вьется легкий дымок над столом.
В этом вечере — тихая драма:
Мир укрыт белоснежным крылом.
На спицах вьётся нить из мягкой шерсти,
Узор «Аусеклис» ляжет в полотно.
В тиши кофейни или в старом поместье
Зима рисует знаки на окно.
На блюдце — пипаркукас пряный запах,
Там перец с мёдом в танце замерли.
А ель в своих тяжёлых белых лапах
Хранит покой заснеженной земли.
Пусть вечер пахнет морем и янтарем,
Что волны выбросят на берег в Саулкрасты.
Я в этом кадре — в старом календарном —
Где мир сияет чисто и контрастно. Сгустился сумрак над седой Даугавой,
И тени предков встали у реки.
В морозном небе, над пустой заставой,
Зажглись Лиелвардских поясов знаки.
В камине пляшет дух — весёлый, рыжий,
В углах таится шёпот старых рун.
Здесь каждый камень в старой, сонной Риге —
Забытых мифов молчаливый опекун.
Я в зеркало взгляну — там отблеск странный:
То ль свет свечи, то ль северный прибой.
А за окном, в метели первозданной,
Проходит Лачплесис незримою тропой.
|