Чу! Ширь глухая вдруг завыла!
Вот зыбкий вихрь мелькнул в кустах,
И, будто с жалобой унылой,
Клубясь, гудя, взрывая прах,
Как белый призрак, мчится, пляшет,
Вдруг длинный саван распояшет
И обовьет им кровли хат,
И глухо-глухо бьет в набат...
Но сладость есть и в диком вое
Вдруг встрепенувшейся зимы,
Как жутко-сладок шелест тьмы,
И любо сердце роковое,
В чьем сумраке безвестный час
Над грозной бездной водит нас!

Юргис Балтрушайтис



Вьюга пела.
И кололи снежные иглы.
И душа леденела.
Ты запрокинула голову в высь.
Ты сказала: «Глядись, глядись,
Пока не забудешь
Того, что любишь».

Александр Блок



Мороз затуманил широкие окна,
В узор перевиты цвета и волокна.
Дохни в уголок горячо, осторожно,
В отталом стекле увидать тогда можно,
Какой нынче праздник земле уготован,
Как светел наш сад, в серебро весь закован,
Как там, в небесах, и багряно, и ало,
Морозное солнце над крышами встало.

Наталья Крандиевская-Толстая, 1915 год



Люблю под сводами седыя тишины,
Молебнов, панихид блужданье,
И трогательный чин — ему же все должны,
- У Исаака отпеванье.

Люблю священника неторопливый шаг,
Широкий вынос плащаницы,
И в ветхом неводе Генисаретский мрак,
Великопостныя седмицы.

Ветхозаветный дым на теплых алтарях,
И иерея возглас сирый,
Смиренник царственный — снег чистый на плечах,
И одичалые порфиры.

Соборы вечные Софии и Петра,
Амбары воздуха и света,
Зернохранилища вселенского добра,
И риги Новаго Завета.

Не к вам влечется дух в годины тяжких бед,
Сюда влачится по ступеням,
Широкопасмурным несчастья волчий след,
Ему ж вовеки не изменим.

Зане свободен раб, преодолевший страх,
И сохранилось свыше меры,
В прохладных житницах, в глубоких закромах,
Зерно глубокой, полной веры.

Осип Мандельштам, 1921 год